Примерно сутки я сверял каждый шаг с кольцом, пока корунд не начал с тихим скрежетом царапать воздух — тогда комната раскрылась атласом уютных разломов, и даже плинтус зашептал: «Сюда, здесь глубже и сквозит сквозняком перемен». Выйти обратно к людям я так и не решился, зато научил трещины на потолке показывать дорогу в обход совести.