Невесомый майский снег, так и не коснувшийся чернозёма. Это не цветение, а его обещание, данное усадебному фортепиано под чехлом. Тыльная сторона лепестка — неоконченное письмо уездной барышни, где чернила выцвели до лунного сияния. В сердцевине застыл не мёд, а свет — тот самый, предзакатный, что плыл сквозь пыльные шторы, пока в саду доигрывали последний пассаж забытого романса. Это минута до первого яблока, отлитая в серебре