Когда смотришь на это кольцо, исчезает время: вот ты еще юн и полон надежд, зубы твои целы, а на языке тает та самая тягучая карамель из школьного буфета; вот проходит секунда — и ты уже стоишь растерянный, с флюсом, неоплаченными счетами и горьким осадком разочарования от того, что дешевая сладость опять, как и тридцать лет назад, прикипела к коронке, и снять её можно только с мясом; это, знаете ли, даже не прощание, а маленькая, липкая, безнадежная смерть под звуки расстроенного оркестра.