Кулон «Сказ об Игнате Двенадцатом» — это застывшая в синтетической шпинели хроника о том, как очередной «чудом спасённый» царевич примерял шапку Мономаха, словно чужой лапоть, а боярские бороды шептались с польскими саблями о том, чей самозванец нынче в моде. И лишь этот вечный русский бунт — бессмысленный и беспощадный, — звенит в кулоне, как лопнувшая струна на балалайке, на которой кто-то опять пытался сыграть «Боже, царя храни», но получилась частушка.