Это кулон, который ты вечно ищешь в слепой зоне реальности, а он прохладно упирается в ключицу, будто леденец, забытый в кармане летней куртки. В дрянной день ты прикусываешь его губами, чтобы почувствовать, как мятный холодок выдувает из головы тревогу, и вдруг понимаешь, что этот металл стал твоей третьей, самой зрячей прядью нервов — той, что видит выход, даже когда у двух остальных начинается истерика.