Притча о Варваре Шестнадцатой

Когда опричная тьма сгущается до консистенции киселя, а на груди вместо креста носят топорик с гравировкой «береги честь смолоду», этот кулон прорастает мхом и начинает шептать молитвы на языке, которого не знали ни Варвара, ни её шестнадцатая реинкарнация. Ибо только в третью ночь после того, как за окном пропоёт петух, зарезанный по указу государеву, любая притча оборачивается кровавым наветом, если носить её слишком близко к сердцу, которое уже давно не своё, а казённое.